Новосибирск, вперед! > СТАТЬИ > ЗАГАДКА АКАДЕМИКА МИЛЛЕРА

ЗАГАДКА АКАДЕМИКА МИЛЛЕРА


26-10-2018 12:36. Разместил: admin
ЗАГАДКА АКАДЕМИКА МИЛЛЕРАКогда говорят об истоках Новосибирска, вспоминают Герхарда Миллера. В 1734 году путешествовавший по Сибири академик перечислил приобские «деревни с церквями», где под первым номером значилась исходное поселение современного Новосибирска: «Кривощёкова Большая или Никольское село, на западном берегу Оби». Обратите внимание: Кривощекова Большая деревня или Никольское село. Деревня или село.
 
Неправда ли странно? 

Деревня с церковью в России называлась и называется селом, но по Миллеру Большая Кривощекова была деревней, то есть поселением без церкви. И в то же время - "село Никольское", поселение с церковью.
Словно бы давая ключ к разгадке этого противоречия, Миллер в этом же сообщении называет Большую Кривощекову еще одним именем: Никольский погост.

Рассказ о сибирском погосте требует отдельной страницы, потому что погостами в старину называли не кладбища, а государственные миссии на дальних границах, в задачи которых входила организация «гостьбы» (торговли) с местным населением. Стандартный погост представлял собой большое отгороженное подворье, внутри которого находились загоны, склады, сараи, а также казарма с канцелярией и церковь с небольшим православным кладбищем. Торговля носила сезонный характер. Инородцы, как правило, пригоняли сюда дешевых лошадей, коров, овец, а так же везли пушнину. В обмен они получали деньги, ткань или иной ходовой товар (огнестрельное оружие им продавать запрещалось). Здесь так же продавали аманатов (рабов), обычно, по 40 копеек (оклад служилого человека равнялся 10 рублям), хотя бывали случаи, и дороже. Например, в таможенной книге Кузнецка 30 марта 1698 года был задекларирован факт приобретения «мунгальской девки», которую звали Ишага. И обошлась она казаку, который ее покупал у «черного калмыка», фантастически дорого: тот отдал за нее «коня да деньги за 5 рублёв да белые ферези за 8 гривен». По этой сделке видно, что «мунгальскую девку», то есть представительницу племени Халха, продавал «черный колмак» - джунгар, западный монгол. Между Джунгарией и Халхой с 1688 года шла война, поэтому «девка», скорее всего, была трофеем. Очевидно, таких рабынь в конце 17 века поступало на «калмацкий торг» в Никольском погосте немало, так как казаки их охотно покупали себе в жены (с русскими женщинами в Сибири была «напряженка»). Возможно, популярность "мунгальских девок" была связана с тем, что они принадлежали к тому антропологическому типу, о котором в 19 веке писал синолог Бичурин: «по китайским источникам, монголы, в отличие от татар, были высокорослыми, бородатыми и светловолосыми, голубоглазыми». Таким образом, торговля аманатами в те времена была абсолютно легальной и не содержала конфликта с моралью. Государство было не против, так как работорговля приносила прибыль казне - служилые и работные люди были обязаны платить пошлину с каждой продажи или покупки. Вот почему "калмацкий торг" разрешался только на погосте. Таким образом, Никольский погост являлся еще и таможенной структурой - приводным механизмом, обеспечивающим эффективность действовавшей тогда фискальной системы.
 
И все же главной ипостасью всякого погоста в Сибири была миссионерская деятельность. Церковь в те времена вообще являлась ядром духовной жизни, поэтому здесь не только приобщали к православной вере инородцев, но и удовлетворяли духовные потребности прихожан. Среди переселенцев особенно ценилось отпевание покойников, с которым они напрямую связывали возможность попадания в Рай. Вот почему погосты всегда были местом стяжения колониальных поселений, а когда останавливалась торговля, то погост и вовсе разбирался на доски, нетронутой оставалась только церковь с кладбищем, потому что местные продолжали носить сюда своих покойников. Так было, например, с Усть-Сысольским погостом. Он был заложен в XVI веке при слиянии рек Сысолы и Вычегды для торговли ("гостьбы") с зырянами. Со временем вокруг выросли деревни, которые слились в Усть-Сысольское село, поглотив и сам погост. В 1780 году по указу Екатерины II было Усть-Сысольск был возведен в степень города. В 1930 году пришедшие к власти большевики переименовали его в Сыктывкар (современная столица республики Коми). Примерно то же самое происходило и с Никольским погостом. В 1733 году он и Кривощекова деревня уже представляли собой слившийся населенный пункт, но формально Никольское и Кривощекова еще существовали раздельно. Это можно утверждать с уверенностью. Дело в том, что сведения, записанные Миллером в путевой дневник, были им получены не лично (он не знал русского языка), а письменно, через анкету, которые он, обычно, рассылал по пути следования в близлежащие административные центры. Местное начальство было обязано ответить на все вопросы академика. Таким образом, странное сообщение о «деревне-селе» - не плод воображения 28-летнего немца, а справка из управы Чаусского острога, к которому относилась Кривощекова Большая («8 дистрикт»), а значит, мы вправе рассматривать эти данные как официальную информацию.

Итак, в правление Анны Иоановны Никольский погост еще существовал. Он числился на балансе Томского города, в то время как деревня Кривощекова входила в юрисдикцию Кузнецка. А надо понимать, что речь идет о деньгах – все населенные пункты давали доход, который шел в казну конкретного воеводы. Возможно, этот момент и служил препятствием к юридическому оформлению слияния, так как Томск и Кузнецк – это старинные, если не враги, то соперники. История их отношений изобилует эпизодами конфронтации, доходившей до боевых столкновений, поэтому логично предположить, что странная ситуация, «автоматически» зафиксированная Миллером (сам он в нее не вникал), - след извечного противостояния крепостей. Кстати, через его призму становится различим еще один до сих пор необъясненный момент: почему имя небесного покровителя сибирских казаков уступило кликухе штатного устроителя русских колоний в Верхнем Приобье? По идее образовавшееся поселение должно было называть Никольским, но этого не произошло. Почему? 
 
Если исходить из того, что Кривощек был штатным устроителем новоселебных деревень, то словосочетание «кривощекины деревни» в те времена могло означать что-то вроде «потемкинских деревень», подразумевая казенный (читаем: дешевый, построенный как попало) характер жилья, предназначенного для переселенцев «с Руси». Только на территории Новосибирской области зафиксировано, как минимум, три «кривощекины деревни» (К.Голодяев). Почему же обиходное выражение, означающее "деревню под заселение", в канцеляриях оказалось предпочтительнее имени Святителя Николая? Не потому ли, что Кузнецк еще с петровских времен не просто упрочил свои позиции, а полностью отобрал у Томска «руль»? Тому даже пришлось уступить Кузнецку некоторые свои латифундии. Например, был передан Бердск со всеми доходами. (Бердский гарнизон, состоящий из томичей, довольно долго пребывал в волнениях, которые нередко выливались в самые настоящие бунты, вызванных как раз кузнецким правлением).
 
История умалчивает, как происходила борьба за Никольский погост (чтобы представить, какие здесь когда-то крутились деньги, можно провести аналогию с Хилокским рынком в Новосибирске, который не зря называют «воротами в Среднюю Азию»), но сам факт, что кузнецкая деревня не приняла имя томского села, свидетельствует как минимум о борьбе принципов, а точнее - понтов. Кузнецу удалось добиться своего, но неблагозвучное имя, полученное в результате этой борьбы, сослужит плохую службу кривощековцам. Достаточно сказать, что решение переименовать Кривощековский поселок в честь здравствующего царя потребовало промежуточного акта: сначала надо было осуществить «техническое» переименование Кривощековского в Александровский, чтобы потом (через три месяца) была возможность использовать новое благопристойное имя в документах на соискание высочайшего благоволения.


Вернуться назад